Category: дети

Живя в Советском Союзе, я не был коммунистом. Пожив в современной России, я им стал

Оригинал взят у kibalchish75 в Живя в Советском Союзе, я не был коммунистом. Пожив в современной России, я им стал
Взято отсюда.

Это обычное дело, когда в разговорах и спорах о Советском времени периодически возникают "колбасные диспуты".
Нет ничего плохого или странного в том, что взрослые люди отлично помнящие прежние времена, сравнивают их с нынешними. Так было всегда и так будет всегда.
И, в конце концов, не имеет большого значения, какая "Докторская" была вкуснее — та, Советская, или нынешняя, российская. Это ерунда.
Конечно, нынешние Москва или Питер внешне выглядят гораздо более нарядно, чем раньше. А магазинные прилавки, опять-таки внешне — куда более привлекательны.
Да, на мой субъективный взгляд, качество старых Советских товаров, услуг и продуктов было неизмеримо выше. Но, ещё раз, это моё, личное мнение. И соглашаться с ним необязательно.
Дело тут совсем в другом.
В СССР было немало проблем. Многие из них были достаточно серьёзными, они раздражали людей, вызывали критическое отношение к режиму, и это тоже естественно.
Как и подавляющее большинство моих ровесников, я не был не только коммунистом, но даже обычным сторонником Советской власти в те далёкие времена.
Хотя, должен признаться немедленно: ни тогда, ни, тем более, сейчас, критика Маркса, Ленина или Сталина не приходила мне в голову. Я не знал, что такое реальный капитализм, но строить его и жить при нём я не хотел. Это правда.
[Читать далее]
Вместо этого мне очень хотелось принять участие в реформации Советского социализма или, хотя бы, просто понаблюдать за ней со стороны.
И раньше, и сейчас я был и остаюсь убеждённным в бесспорной правоте основоположников, наших Отцов-основателей.
С той лишь разницей, что если тогда, в молодости, мои размышления были абстрактно теоретическими, то сейчас, спустя много лет, они стали вполне осознанными и практическими.
Живя в Советском Союзе, я не был коммунистом. Пожив в современной России, я им стал.
Это выглядит парадоксально! Человек, которого, как и большинство его современников, предельно раздражали очереди, дефицит, множество ограничений и другие очевидные всем недостатки того времени, сегодня, когда именно этих проблем нет, вдруг стал сторонником и защитником той системы, когда они были.
И, как я давно успел заметить, не я один. Таких людей стало множество.
Говорю это совершенно ответственно. Статья с критикой Анастасии Мироновой сегодня собирает множество "лайков" и "плюсов" в Рунете.
Союз защищают!
Людей, согласных со мной, оказалось даже больше, чем я ожидал.
А ведь все они тоже когда-то стояли в очередях! Тоже возмущались и раздражались! Тоже жаждали перемен! Что же сегодня заставляет их с такой энергией поддерживать мои и прочие статьи, явно позитивные по отношению к Советскому Союзу?
Или все они, с точки зрения Анастасии Мироновой, тоже "старики, выжившие из ума"?
А единственный в России нобелевский лауреат Ж. Алфёров — тоже?
А лучший современный российский кинорежиссёр, автор "Собачьего сердца" и "Мастера и Маргариты" В. Бортко — тоже?
А ехидная и злая умница Гоблин Дмитрий Пучков? А воюющий в Донбассе с киевской нечистью З. Прилепин?
И это только первые имена, которые пришли мне на ум. В действительности им нет числа.
Может ли объяснить как-то этот феномен А. Миронова?
Я безусловно сторонник и защитник "левой идеи". Но я совсем не фанатик. И все люди, которых я перечислил — тоже не фанатики! Отнюдь!
Поэтому с лёгкостью признаю: да, в СССР было множество проблем! Назвать Советский Союз раем на Земле нельзя. И любой, кто так скажет, будет лжецом.
Но при всех реальных и серьёзных проблемах, имевших место в те годы, было в том времени что-то такое, чего больше нет не только в России, но и где-либо ещё.
Задумывaлись ли вы о двух, всего двух крайне показательных эпизодах нашей Советской истории?
1. В результате, как теперь известно, скоординированных усилий, Запад в лице США сумел обвалить цену на нефть настолько, что приток валюты в казну Союза практически сошёл на нет. В условиях тотальной экономической блокады это означало катастрофу для бюджета.
Это началось в конце 70-х — начале 80-х годов. Было ясно, что государство будет вынуждено поднять цены на ряд товаров, чтобы хоть как-то скомпенсировать потери.
Цены поползли вверх. Подорожали хрусталь, ковры, автомобили, некоторые виды деликатесных товаров, алкоголь и сигареты.
Как экономист, могу ответственно утверждать, что если бы правительство СССР всего на пятак(!) увеличило отпускные цены на хлеб и хлебобулочные изделия по всей стране, бюджет бы бы сведён с профицитом, несмотря на сокращение валютных поступлений.
Но для ненавистных коммунистов повысить цену на хлеб даже на грош оказалось невозможным. Даже ценой существования страны! Об этом не могли и подумать!
2. А спустя несколько лет, в августе 1991 года эта же власть так и не смогла выстрелить в народ, сошедший с ума. И ушла.
Карандаш прыгал в руках Янаева, откровенно нервничали все участники т.н. ГКЧП. Хотя их целью было не развалить Союз, а спасти его! А их мучили страх и совесть! Ведь они, пусть всего на несколько дней, но вырвали власть из рук Горбачёва.
А вот в руках ельцина, кравчука и шушкевича карандаши не прыгали. Они подписали Союзу приговор весело и непринуждённо, спокойно. Под водочку.
Кто из вас смотрел вчерашний сюжет в "Вестях" о школьной форме?
Я не считаю себя бедным человеком. И, будь у меня дети школьного возраста, я заплатил бы за эту форму требуемые сегодня 6, 7, 10 или больше тысяч рублей!
Но ведь 10 тысяч — это треть средней зарплаты по стране! И это только форма! А учебники? А ранец? А всё прочее, что так необходимо малышам?
Не имею ничего против того, чтобы игровые приставки, забавы и безделушки стоили больших денег! Это справедливо! Без них можно жить.
А без школы можно?
Героиня того сюжета сказала со странным выражением в голосе, что сегодня собрать ребёнка в школу и родить его обходится примерно одинаково в финансовом смысле.
Это означает, что в России есть огромное число людей, которым собрать ребёнка в школу — проблема непосильная!
А это, в свою очередь, означает, что сама школа стала роскошью! Ведь помимо дороговизны этих сборов есть и другие. Уже в самой школе!
И вместо радости и лёгкости, с которыми собирали в школу нас наши мамы и папы 50 лет назад, сегодня родители в муках морщат лоб, тайком от детей пересчитывая в кошельке последние рубли.
И стараясь не думать при этом, что будет, если они или, не дай Бог, их дети заболеют. Потому что тогда денег уже не хватит точно!
В своей статье — ответе Анастасии Мироновой я не случайно рассказал о коньяке и шоколаде в глухом уральском сельпо.
Наличие деликатесов в глуши в то время, как они отсутствовали в столичных центрах, говорило о явныx перекосах в планировании и снабжении, которые имели место в Союзе повсеместно.
Эта проблема была вызвана чиновной глупостью, чьей-то начальственной дурью. Но она не была системной. И при наличии желания, профессионализма и здравого смысла исправить этот и другие подобные перекосы было вполне возможно.
Школьная форма за неподъёмные деньги в современной России — не перекос. Это системная проблема. Это и есть капитализм в чистом виде.
И его нельзя исправить.
Страх заболеть и остаться один-на-один со своим горем без денег и без помощи со стороны — это тоже системная проблема.
Бесконечная сериальная муть на ТВ, безвкусица, пошлость, голые задницы в театре и гей-парады, жуткое враньё в СМИ, повальное воровство — всё это СИСТЕМНЫЕ проблемы.
Их не решить в условиях капитализма. Нет таких чиновников, которых надо уволить, чтобы подешевела школьная форма или медицина.
Отвратительные по низости и вульгарности спектакли, тупые фильмы, дутые "новости", наркотики, афёры и мошенничества, которые всплыли на поверхность грязной пеной, есть явления, имманентно присущие капитализму. Любому, не только российскому.
Наш, отечественный капитализм, отвратителен вдвойне, поскольку был создан товароведами и зав.магами, фарцовщиками и диссидентами, бездарными, как пробка, политиканами и демагогами, уничтожавшими Союз не из политических а из личных, местнических побуждений. Они мстили системе, которая больно била их по рукам.
Они никогда не могли ничего создать. Ни тогда, когда дрожали от слов ОБХСС или КГБ, ни сейчас, когда им уже никто не мешает.
Бессмысленное общество, которое они построили, состоит из бесконечных нелепостей, пошлых кривляний и неслыханной лжи, такой, о которой я лично в Советское время даже не подозревал.
Результатом всех этих "демократических преобразований" стало критическое количество злобы и апатии, переходящих друг в друга.
За все годы не создано НИ ОДНО произведение культуры, которым могла бы гордиться современная Россия. Ни один отечественный продукт, который оказался бы конкурентно способен в мире.
Это не создано, потому что эти люди не умеют созидать. Генетически не умеют.
Сегодня не снять "Председатель" или "Освобождение", "Операция Ы" или "На войне, как на войне". Сегодня не может родиться Высоцкий или Окуджава, Кристалинская или Хиль. Магомаев или Трошин.
Потому что их искусство — "не имеет коммерческого смысла", в них надо много вкладывать, но на них не заработать денег.
Поэтому лицо Росии сегодня — не Микаэл Таривердиев или Давид Тухманов, а Тимати или "рэпер Гнойный".
Не Паша Ангелина, а Мара Багдасарян.
Поэтому о Россию вытирают ноги все, кто ещё вчера боялся пискнуть!
Поэтому без национального флага выступают российские спортсмены, а премьер-министр страны не видит в этом никакой проблемы.
Всё это — звенья одной и той же цепи.
Страна утратила уважение к себе. Это должно было случиться в обществе, в котором больше нет Справедливости и Правды.

Правда, крикливые пропагандисты на зарплате уверяют всех в обратном, но с фактами спорить не могут даже они.
Именно поэтому, думаю я, так велико число тех читателей, кто полностью соглашается с тезисами моих статей. И всех других материалов, говорящих о Советском Союзе так, как это не принято сегодня.
Именно поэтому нарастает в обществе потребность заново осмыслить Советское прошлое. Ещё раз взглянуть, задуматься и сделать вывод.
И с радостью снова встать в очередь! Длинную и шумную! Но с одним условием:
Пусть она будет Советской! И никогда никакой другой.



Алисова на свободе. Реакция Шимко.

https://pravdoryb.info/otsidela-polnyy-srok-zadavivshaya-pyanogo-malchika-iz-balashikhi-olga-alisova-vyshla-na-svobodu-187230.html
"...«Алисова вышла в понедельник, 11 ноября, по окончании своего срока и сейчас живёт в городе Балашове, где она проживала до переезда в Балашиху. Она уже приходила отмечаться в местной полиции. Возвращаться в Подмосковье, по моим данным, она не планирует», — сообщил собеседник..."

Реакция Р.Шимко : https://www.starhit.ru/life/jizni-ey-ne-hvatit-chtobyi-ispravitsya-otets-pyanogo-malchika-ob-osvobojdenii-sbivshey-ego-jenschinyi-192674/
"...«Жизни ей не хватит, чтобы исправиться. Она какой родилась — такой и умрет. С таким отношением к жизни и детям...», — сказал мужчина.

https://auto.rambler.ru/roadaccidents/43151403/?utm_content=rauto&utm_medium=read_more&utm_source=copylink

"...«Я не буду чувствовать себя хорошо, пока их не накажу либо по закону, либо по справедливости», — добавил он. Об этом сообщает "Рамблер".

___________________________________________________________________________

Вряд ли Роман Шимко прочитает этот пост, но что я хочу сказать. Роман ! По закону Алисова уже наказана и теперь может жить-поживать дальше спокойно и с чистой совестью. И с отношением к жизни и к детям у неё как раз-таки всё нормально - ЕЁ дети живы и здоровы ! А наказать по справедливости - так кто ж мешал раньше ? Справедливость - в руках каждого из нас. Не ты ли, Роман, "давал слово офицера, что Алисова будет наказана" ? Ну вот. Видимо, какая страна, такие и офицеры, и такие и наказания. Всё фальшиво.

Людоедство и детоубийство в Российской Империи

Лесков Николай Семёнович, русский писатель ( 1831-1895 ). "Юдоль".
[Spoiler (click to open)]
"...IX

Перед рождеством христовым прошла молва, что началось людоедство. Известно, что и в 1892 году в деревнях об этом пробовали говорить; но теперь писаря и старшины читают газеты и знают, что о таких событиях пишется, а потому ложь скоро опровергается; но тогда было другое дело. Пришел кто-то откуда-то и стал сказывать, будто бы с отчаяния и с голоду люди убивают других людей и варят их в золовых корчагах и съедают. По преимуществу такие проделки приписывали матерям, которые будто бы, делали это из сострадания. Глядит-глядит будто бы мать на своих детей, как они мучатся голодом, и заманит к себе чьего-нибудь чужого ребенка, и зарежет его, и сварит, и накормит своих детей "убоиной". Указывали даже очень недалекие селения, где будто наверное совершились все такие происшествия, и описывали подробности этих случаев. Так, в одном селе, которое было от нас в десяти верстах, одна баба будто бы долго терзалась, глядя на томление умиравших от голода четырех детей, да и говорит им с вечера в потемочках (огня в деревнях тогда многие по бедности "не светили"):

- Спите, детки мои, голубяточки, и если вы спать будете, то я вам завтра сварю убоинки.

Старшая из детей этой бабы уже понимала нужду своего бедного житья и говорит:

- Где же ты, мамка, возьмешь нам убоинки? А мать отвечает:

- Это не ваше дело: вы уже только засните, а я побегу либо у кого-нибудь выпрошу, либо впотьмах у волка вырву.

Девочка и раздумалась о том, как мать будет впотьмах у волка из зубов мясо вырывать, и говорит: - Страшно, мамушка! А баба отвечает:

- Ничего ие страшно: спите! Вот как вы не спите да голосите, так мне это гораздо страшнее! А было это как раз в сочельник.

Дети же у бабы были погодочки - все мал мала меньше: старшей девочке исполнилось только пять лет, а остальные все меньше, и самый младший мальчишка был у нее у грудей. Этот уж едва жил - так он извелся" тянувши напрасно иссохшую материну грудь, в которой от голода совсем и молока не было. Очевидно, что грудной ребенок неминуемо должен был скоро умереть голодного смертью, и вот на него-то мать и возымела ужасное намерение, о котором я передам так, как о нем рассказывали в самом народе. Как только баба обманом угомонила детей и ее старшие ребятишки уснули с голодным брюхом, она взяла своего грудного мальчика, дрожавшего в ветошках, положила его к себе на колени и дала ему в ротик грудь, а возле себя положила на стол хлебный ножик. Изнуренный ребенок, несмотря на свою усталость, взялся за грудь, но как молока в груди не было, то он только защелкал губенками и сейчас же опять оторвался и запищал... Тогда мать пощекотала у него пальцем под шейкой, чтобы он поднял головку, а другою рукою взяла нож и перерезала ему горло.

Убив дитя, она будто сейчас же положила его в ночвы, а потом разняла на части, посовала в горшок и поставила в печку, чтобы мясо сварилось, а "утробку" на загнетке в золе сожгла, и ночвы и стол вымыла, и тогда побудила старшую девочку и сказала ей:

- Вот тут, в печи, стоит горшок - варится... В нем, гляди, для вас полно убоины... достаньте его и все мясушко съешьте, ничего не оставляйте. Слышишь ли?

Девочка говорит:

- Мамушка родная! ты зачем же одна в кусочки пойдешь, когда у нас убоинка варена! Съешь убоинки! Но мать только побледнела и руками замахала:

- Нет, - говорит, - я не хочу - вы одни ешьте!
- и с этим толкнула дверь ногой и ушла.

А девочка сейчас же высунула емками горшок из печи, перебудила - своих младших, - сели за стол и начали есть.

И всего своего братца они съели бы без остаточка, но только кому-то из них к концу стола попалась нераскинувшаяся в кипятке ручка или ножка ребенка, и они по этой ножке или ручке узнали, что едят "человечину"...

Тут они бросились бежать вон из избы, но только что отворили дверь, как смотрят - мать их в сенцах висит удавившись, подцепив веревку за решетину в снятой крыше.

В другом же селе вышло будто дело еще страшнее: там будто бы "внучки съели свою бабушку".

Обе эти новости принес в деревню и рассказывал всем на удивленье и на страх сухорукий Ефим, у которого было особенное, очень приятное положение. Его называли "прощенник", потому что он когда-то, еще при прежних господах, сделал очень большой грех: украл и один, ни с кем не поделясь, съел целый артос, и за это он был три года скорчен, но потом госпожа ездила куда-то к святыне и возила этого Ефима с собой, и он там исцелился. "Бог его простил": корча от него была отнята, но для памяти о его грехе у него рука усохла, так что работать ему было невозможно. С тех пор Ефим не жил оседло, а все ходил по святым местам, "молился и презвищал". Ефим был мастер рассказывать, но в основе его рассказов часто бывало много вздора, и врал он, ничем не стесняясь, как будто ему и не было прощения. Точно так же он наврал и о сваренном ребенке и о старухе, которую съел и внучки. Но наврал он не все от своего ума, а взял нечто и от других людей, среди которых оба эти рассказа сложились эпически и в основу их фабулы легли некоторые действительные происшествия, которые в их натуральной простоте были гораздо более ужасны, чем весь приведенный вымысел с Ефимовой раскраской.

X

В действительности было вот что: довольно далеко от нас, - верст более чем за сто, - была деревня, где крестьяне так же голодали, как и у нас, и тоже все ходили побираться кто куда попало. А так как в ближних к ним окрестных селениях нигде хлеба не было, то многие крестьяне отбивались от дома в дальние места и разбредались целыми семьями, оставляя при избе какую-нибудь старуху или девчонку, которой "покидали на пропитание" ранее собранных "кусочков".

Одна из таких крестьянских семей, удалившись в побор, оставила в избе девочку лет тринадцати, которую с собою нельзя было взять, потому что она недомогала и притом у нее совсем не было ни обуви, ни одежи.

Ей "покинули" сколько могли корочек и охапки три хворосту, чтобы она могла им понемножку топить избу, и оставили ее на волю божью. Несчастная абандона коротала дни одинокая в пустой и почти холодной избе, для согревания которой было очень мало топлива. Она сидела днем - под окошечком, пряла какую-то посконь я томилась и от голода, и от стужи, и от немощи, и от одиночества, и в этом положении ее навещала только одна подруга - таких же лет девочка из соседней избы. Разумеется, и эта девочка была такая же бедная, но та, первая - была тихая и покорная, а эта, вторая - очень бойкая и, как увидим, слишком предприимчивая.

Она и наделала бед, из которых сложились потом разнообразные легенды, ходившие по округу и еще сохраняемые, может быть, и доселе.

У этой, второй девочки - "озорницы", недавно умерла мать, и отец ее отложил новую женитьбу "до урожая", а пока он сам уходил побираться с двумя мальчиками, а "озорницу" он жалел таскать, потому что ей было не во что одеться.

Ей также "покидали кусочков и топливца", и она оставалась "при избе". А как одной в избе сидеть скучно, то "озорница" приходила скучать к смирной соседке.

Вдвоем им было веселее и теплее и дни коротать и ночь спать.

Девочки ладили между собою, несмотря на то, что резвая, приходя к тихой, не давала ей покоя и не раз ее забижала; но это все было ничто в сравнении с тем, что она один раз устроила.

Однажды, в холодный и солнечный день, утром, когда обе девочки встали, - хворая хозяйка начала набивать хворостом печь, а озорница убежала "свою избу проведать" и долго не возвращалась; но потом хворая слышит, что кто-то отворил дверь, которая вела с надворья в сени, и сейчас же в сенях послышалось блеяние ягненка.

Немощная девочка удивилась, потому что во всем их конце деревни давно уже ни ноги овечьей в живых не осталось, и ягненку взяться было неоткуда. Уцелело же несколько овец только у двух "богатеев", но это было в дворах на противоположном конце деревни. Оттуда сюда забежать ягненку было далеко, да и незачем.

Но, однако, больной, ясно было, что у нее в сенях есть ягненок и что он пришел туда не своею охотою, а его кто-то тащит и в то же время запирает за собою дверь с надворья.

Больная стоит у печи и смотрит на дверь, а дверь, вдруг распахнулась и с клубом холодного облака врывается в избу соседняя озорница, а перед собою толкает маленького черненького ягненочка. Больная спросила ее:

- Чей это баранчик? А озорница ей отвечает:

- Разве не видишь, что мой?!

- Нет, исправди чей?

- Да вот исправди и есть, что мой.

- Чего ты врешь!

- Ничего не вру: в моих руках, так, стало быть, мой. Давай мне, девушка, поскорей нож - я его зарежу! Та удивилась.

- Что ты, - говорит, - выдумала!.. Уйди ты!

- Ну как же, так я сейчас и ушла!
- поддразнила озорница и добавила: Мы эту барашку сейчас обдерем, и спечем, и есть будем.

А сама увидала в эту минуту на столе хлебный нож, схватила его, зажала барашка в колени и перерезала ему горло.

Хворая было бросилась, чтобы отнять барашка, да уже поздно было: барашек трепетал и фыркал кровью.

Девочки побранились, и хозяйка хотела выгнать гостью вон из избы вместе с зарезанным ягненком; но озорница ее не послушалась и не пошла вон, а схватила из-под лавки рогожу и хотела закрыть ею окно, чтобы никто случайно не заглянул в это окно и не увидал, что тут делается; но едва она зацепила на веретено один угол рогожи, как заметила, что к окну снаружи прильнуло детское лицо в огромной шапке, и шепелявый полудетский голос проговорил:

- А я все видел, что вы, сибирные, сделали! Робкая хозяйка так и замерла, а бойкая виновница всего происшествия дала ей знак, чтобы она молчала, а сама закричала на говорившего:

- Ан врешь, ты ничего и не видел!

- А вот же, убей меня бог, видел!
- отвечал мальчик, в котором обе девочки теперь могли узнать картавого хозяйского сына из того самого двора, чьего ягненка озорница заколола.

- Ну, а если видел - так скажи: что же ты видел?..
- переговаривалась она, продолжая держать против окна рогожу.
- Я видел, что вы нашего ягненка зарезали, - отвечал мальчик.

- Ну вот ты и врешь!

- Нет, видел... я сейчас побегу и тятьке скажу. Тут озорница не стала больше спорить, а переменила тон:

- Нет, ты слушай... ты, хороший мальчик, - этого пустого не сказывай!

- Ан скажу... Зачем вы зарезали?!

- Да на, посмотри, - барашек жив еще.

- Не ври, не ври! Я видел, как ты на - него верхом села да по горлу его полоснула!..

- Ну, а вот поди же, посмотри, - он жив.

- А зачем он не кричит?

- А зачем ему кричать, когда ему хорошо. Бяшка! бяшка! Ишь, смотри... хвостиком махает! Поди посмотри, как ему хорошо, - тебе и самому так захочется.

Мальчик хотел посмотреть в окно, но девочка не отвела рогожи, а упорно звала его в избу,

- Поди, - говорила она, - поди сюда в избу... Ишь ты какой молодчик! И чья это только на тебе такая шапка ухастая?

- Шапка дедкина.

- То-то, ты в ней ишь... как купец, пригожий. Она у тебя, гляди, в середке-то еще, должно быть, пуховая?

- С перьями.
- Тот-то я и вижу, что из нее из середки перо куриное лезет... Поди, я тебе эту дырку в шапке иглой зашьют

- Не надобно.

- Отчего же так не надобно? Иди, дурачок - я зашью.

- Свои бабы зашьют.

Девчонка бойко его передразнила:

- "Свои бабы зашьют"... Легко ли радость какая в своих бабах! К нам иди - у нас лучше.

- Не надобно.

- Зарядил одно: "не надобно"! Иди говорю тебе, - увидишь, что надобно будет:

Мальчик стал водить по снегу хворостиною и, - заминаясь, повторил:

- А что будет?

- Хорошо поиграем с тобою... Иди скорее!

Мальчик еще больше заколебался и глухо протянул:

- Не надо было барана резать... Зачем зарезала?

- Да полно тебе все про одно, дурак!.. Иди... я за тебя замуж выйду, а она будет свахою, а потом я тебя на ней женю... Иди... хорошо поиграемся.

Маленькая сирена восторжествовала, и еще меньший сатир, в дедкиной шапке на курином пере, будто нехотя пополз к двери избы, куда его поманили на обещанные забавы, а чуть только он отворил дверь и перелез через порог, в дедкином треухе и с огромною хворостиною, озорная девочка сейчас же схватила его за руку и говорит:

- На-ка, игрунок, смотри-ка, где ваш ягненок-то!

- А где же он?

- Вон, вон, - гляди, он сигает вверху на полочке!

Мальчик этот был моложе обеих девочек - ему всего было лет десять, но он понимал, что барашек не птица и что ему наполице быть не пристало; однако мальчик поднял вверх голову, а девочка в ту же секунду нахлобучила ему шапку до подбородка, - воткнула ему в горло ножик и толкнула его коленом в спину так сильно; что он упал ниц, и ножик еще глубже вонзился в его горло.

Мальчик лежал ниц, замирал в тихих, но сильных содроганиях и захлебываясь собственною горячею кровью, которая лилась из раны прямо в шапку и, наполняя ее, быстро задушила его через рог и ноздри. Он не вскрикнул и даже не подал стона, и можно сказать был убит мастерски, да и сам себя вел молодецки: придя сюда поиграть в мужья, он в самом деле вел себя мужественно - не плакал и не жаловался на женское предательство, а лежал, как жертва коварства и любви, распластав руки вразмет в разные стороны и не выпуская из крепко сжатой ладони ореховой хворостины.

Как шел на свидание, так и умер во всей своей пышной представительности.

Больная девочка, увидя такое происшествие, заголосила и хотела выбежать из избы, но гостья погрозила и ей ножом и сказала:

- Чего ты боишься?.. Он сам наткнулся. Хотел играть - вот и поиграл... Слушай меня, а то и тебе то же будет. Пихай больше хворосту в печь... Мы этого мальчонку сожжем - и знать ничего не будут, а барашка спечем и поедим убоины.

Больная девочка, дрожа от страха, стала исполнять распоряжения своей гостьи: они с очень большим трудом запихали убитого мальчика в печь, потому что растопыренные руки ребенка и хворостина, которую девочки никак не могли вырвать из окоченевшей руки, давали мальчику самооборону; он растопырился в самом устье печи и не хотел лезть, так что с ним, с мертвым, пришлось бороться и драться. Только после многих трудов и усилий его, наконец, одолели и пропихали в печь, и завалили его хворостом, и зажгли этот хворост, а потом принялись свежевать барана; но дело это тоже пришлось им не по силам.

Чтобы снять кожу с убитого животного, для этого нужно известное уменье, которого у девочек не было, и притом они сделали упущение, дав трупу барашка закоченеть, после чего освежевать его стало еще труднее. А потому они все перепортили и бросили, а откромсали кое-как, вместе со шкурою, одну ляжку и принялись ее печь без всякой приправы и в той же самой печи, где теперь сожигался убитый мальчик.

Мальчик горел, запихнутый в печь подальше, а баранья ляжка пеклась в той же печи, только поближе к устью, и у загнетки стояла робкая девочка-хозяйка, подбивая к огню хворост, а озорная гостья убирала хату, то есть засыпала сором и золою кровь, пролитую на земляной пол, и металась, не зная, куда сбыть с глаз долой выпущенную из барана утробу.

В конце она решила закопать ее под лавкою и принялась за это дело.
Простота всех побуждений и приемов этого двойного и прогрессивно восходившего преступления двух малолетних была изумительна! Обе девочки убивали и прятали следы своего преступления чисто по-детски - точно будто играючи... И пока на дворе был свет, они чувствовали себя бодро; но когда короткий зимний день померкнул, на них тотчас же напал страх и они стали соображать, что печку пора бы закрыть и избу "укутать", но этого нельзя было сделать, потому что мальчик еще далеко не сгорел, и казалось, что он будто даже и не горит, а словно он еще жив и в пылавшем хворосте "ежится". Девочки старались избавиться от него как можно скорее и спешили набивать в печь нового топлива, и не заметили, как сожгли весь бывший у них запас хвороста, и печь угрожала потухнуть; а между тем в доме, где пропали баранчик и мальчик, к ночи хватились того и другого и начали их искать по дворам, причем искавшие пришли и в избу, где были девчонки, и преступление их было открыто: убитого мальчика отыскали "по гари", то есть по пригорелому запаху из печи.

Барашек был еще цел под лавкою, а в печи под пеплом нашли обгорелое туловище ребенка, от которого даже не отпали ни голова, ни оконечности. Девочки во всем признались и были отправлены в острог, а из того, что они сделали, посредством пересказа из уст в уста, составилась та басня, которую принес к нам в деревню исцеленный Ефимка....

Комментариев не будет, да они особо тут и не нужны. "Всё просто прекрасно", n' est ce pas ?

PS   Конечно, "это всё художественная литература" и "писатель мог всё это выдумать" ( единственное - на "большевистскую порпаганду" это уже не свалишь ). Но ведь и "О голоде" Л.Толстого - тоже художественная литература ? Могла ли история, рассказанная "блаженным" Ефимкой быть правдой ? 50/50, учитывая как вот эти факторы : http://skaramanga-1972.livejournal.com/329729.html , так и уровень развития тогдашнего общества и тот беспросветный средневековый мрак, в котором жил простой народ. Отсутствие дорог, транспорта, связи  вполне делало "медвежьи углы" недосягаемыми и что там творилось - можно было только догадываться. Ну и уровень развития стаистики в РИ на конец 19 в. оставлял желать лучшего.